Дорога домой

И будет вскоре...
И будет вскоре весенний день,
И мы поедем домой в Россию...
Ты шляпу шелковую надень:
Ты в ней особенно красива...
И будет праздник... большой, большой,
Каких и не было, пожалуй,
С тех пор, как создан весь шар земной,
Такой смешной и обветшалый...
И ты прошепчешь: «Мы не во сне?..»
Тебя со смехом ущипну я
И зарыдаю, молясь весне
И землю русскую целуя!
Игорь Северянин

Прошел год нашей эмиграции, как все говорят, -она у нас легкая. Наверное, они правы. Мне особенно грустно было только в первую неделю, такое было острое чувство потери.Как мне написала Юля Ульянова - «ощущение от того, что вы уехали - как от лунки выпавшего зуба».Ну, тогда у нас соответственно выпал не один зуб, а почти все. Но постепенно привыкаешь к тому, что общение по телефону и Интернету, привыкаешь к другому образу жизни и даже находишь в нем свои преимущества.

Несмотря на мой плохой английский, жить мне было интересно, в том числе и из-за плохого английского, потому что кроме вербального способа общения и понимания, нужно было развивать другие. За год были тяжелые моменты, когда очень-очень хотелось домой, тогда помогало то, что уже было решено, что летом мы едем в Россию.

А вот когда билеты были уже взяты, и вопрос о поездке как бы был решен, был момент такого колебания и страха - как же я одна поеду, да тут уже все знакомо, вот домики наши, вид из окна, библиотека, знакомые лица на улицах, а тут ехать непонятно как, такой момент слабости. Потом в академе, мне в один момент стало страшно – «как, я могла не приехать»?

Помогло вот это:"Великое препятствие всегда в представлении, а не в реальности. Реальность мы берём на себя со всем страданием, всеми трудностями, которые с ней связаны - мы берём её на себя, взваливаем её на плечи, и наша выносливость возрастает по мере того, как мы её несём. Но представление о страдании – которое не является страданием, ибо оно плодотворно и может сделать нашу жизнь драгоценной – это представление нужно разбить. И разбив эти представления, которые отравляют жизнь за решёткой, мы освобождаем в себе настоящую жизнь со всеми её силами, и мы становимся способны выносить настоящее страдание, в своей собственной жизни и жизни человечества."слова из дневников Этти Хиллесум.(1941-43, транзитный лагерь для евреев Вестерборк, в Голландии).

И вот мы помахали Славе ручкой, Славе, который весь год был нашей опорой и поддержкой, и полетели в Париж. Лететь почти семь часов, я решила, что мне нужно выпить бутылочку вина, чтобы расслабиться и поспать, и вообще всем спать, впереди гонки по Парижскому аэропорту.А пока не спали я успела влюбиться в стюардессу, так у нее сияли глаза, такие сверкающе-голубые. Ну и грассирующий французский стюарта, сразу захотелось во Францию, кусочек которой мелькнул перед нами в лучах восходящего солнца.

В гонках мы преуспели, благополучно перебежали с одного терминала на другой, уложившись в час между самолетами, даже с запасом. Из Парижа мы вылетали утром, внизу такое лоскутное одеялко из полей, дорог домиков, в таком мягком утреннем свете и вдруг на этом одеялке какая-то вата,- а! это мы уже выше облаков забрались. Четыре часа до Москвы дети не спали и несколько утомительно крутились, а зря как потом выяснится.

И вот мы в Москве, в очереди пройти таможню, тут тетенька открывает свою стойку и громогласно объявляет «Граждане Российской Федерации», добродушный дяденька подает документы и ему так же громогласно-уничтожающе -« Я сказала Граждане Российской Федерации» «citizens of Russia»-поясняют из очереди. В данном случае мы граждане, но сразу становится понятно, что если что и вот такая тетенька тебе вот так.Дальше было какое-то время тяжело и долго, автобус, метро, рюкзак и спящая Тася, вокзал, очереди за билетами, причем чтобы получить билет, заказанный по Интернету тоже очереди в отдельные кассы, камера хранения, все полегче. Снова метро и мы в гостях у Марины с Сашей. Москва показалась ужасно усталой, наверное как и мы сами.

Потом мы немножко набрались сил, немножко пообщались, закупили лапши, сыра, и прочей снеди и снова метро, вокзал. В метро мы такую бабушку увидели, с вполне обычным бодрым дедушкой, с ведрами помидор, ехала Бабушка. Ребята, человек светился, она все время улыбалась, как-то немножко внутрь себя, немножко с хитринкой, повязала беленький платочек, ну такой прям свет шел от человека, я просто любовалась ею и думала в чем же ее секрет.

Тася, Тася смотри КАКАЯ БАБУШКА, Тася давай с бабущкой переглядываться. К моему сожалению, я не выразила вслух свое восхищение.Потом мы сели в поезд, и мне не захотелось рассказывать попутчикам, что мы мол из Канады, хотя Люба уже проговорилась. Из Новосибирска мы, домой едем. Поэтому особо ничего рассказывать не пришлось, а я с удовольствием послушала как живется в Калининграде и в Ухте.

Порадовалась за рыбозавод в Калининграде, на котором все стерильно, умные машины сканируют рыбью тушку, определяют как срезать шкурку и на сколько кусочков нарезать, чтоб выдержать нужный вес. У рабочих форму меняют каждый день и некоторые ее элементы по несколько раз в день, и все так чинно. (Это такой интерес можно сказать профессиональный, работали ведь в Корсакове на рыбозаводе, вот там интересно как?)

Не могу поделиться и такими рассказами попутчиков о внуках и детях.Когда их детишки были маленькими они пели известную песню, пели они ее так:

"...И красный орган на груди,

зачем зачем я повстречала,

Его на жизненном пути.

А вот внучки на предложение деда спеть, ответили такой песней:

"Я его хотела, вот и залетела, ла-ла-ла-ла!"

Внучкам было три и четыре годика, дед от такого поворота событий чуть руль не выпустил.Ехать было жарковато, и вода в туалете вдруг закончилась, но не скучно, или разговариваешь или жадно ловишь картинки за окном. Так мы и доехали до Сарапула, а Соня поехала одна в Новосибирск.

Продолжение следует...